О природе Времени

«Время — одно из величайших архетипических переживаний человека, постоянно ускользающее от любых наших попыток рационально его истолковать. Неудивительно поэтому, что еще на заре человеческой цивилизации время воспринималось как Божество или даже проявление Высшего Божества, от которого оно проистекает словно поток реки жизни. …Разум первобытного человека не разграничивал столь строго внутренний и внешний, материальный и психический опыт. ...

Даже наши, на первый взгляд, очевидные идеи прошлого, настоящего и будущего далеко не так универсальны. К примеру, у индейцев хопи этих времен в языке нет вообще, их картина мира базируется на двух аспектах: проявленном и потому «объективном» и тем, что только начинает проявляться и, следовательно, «субъективном». Некие конкретные объекты в таком случае считаются проявленными и уже относятся к прошлому; внутренние образы, представления и ощущения мыслятся «субъективными» и на пути к проявлению, склоняясь больше к будущему времени. Для древнего человека время воплощало собой саму жизнь и ее божественную тайну, что сохранилось в древнегреческих представлениях о времени. Греки отождествляли время с небесной рекой Океаносом, опоясывающей землю и всю вселенную в виде змея, кусающего себя за хвост и с Зодиаком на спине. Океанос был формой изначальной Мировой Души.

Похожий архетипический символизм времени как божества и бесконечного потока жизни может быть найден и в Индии. В Бхагават Гите (3 или 4 в.до н.э) бог Кришна явился Арджуне в одной из своих самых устрашающих форм. Арджуна увидел в нем всех остальных божеств вместе: «И узрел я безграничный образ, наполненный бесчисленными телами, руками и глазами». Вишну сказал: «Знай, я Время, что уничтожает миры, когда приходит их час, и приношу я в них разрушение». Не только Вишну, но также и Шива символизирует в Индии время. Одно из имен Шивы — Маха Кала, «Великое Время», или Кала Рудра, «Всепожирающее Время.

Хотя в Древнем Китае высшее божество никогда не персонифицировалось, время здесь также выступало в качестве аспекта динамического творческого принципа вселенной. Время, таким образом, относится к мужскому принципу Янь, изображаемому в виде трех прямых линий, а его женская противоположность Инь — в виде трех прерывистых линий — соотносилась с пространством. Оба этих принципа в совокупности манифестировали Дао, тайный закон, управляющий ходом вещей во вселенной. Янь, «Творец, действует в мире незримом Духом и Временем; Инь — воспринимающее начало материи в космосе, подводящее материю к своему завершению». Время, следовательно, «является средством воплощения потенциального». Как пишет Марсель Гране, Инь и Янь - это не статические космические принципы, а чередующиеся друг с другом космические ритмы.

В противовес этим мифам, где Бог есть одновременно и время и бесконечность, наша собственная иудео-христианская традиция понимает Бога как находящегося за пределами времени, создавшего время вместе со всей вселенной. …С появлением Блаженного Августина христианская традиция восприняла новый аспект идеи времени: мысль о том, что Бог обитает не в только в пространстве вселенной, но и в сокровенных глубинах души человеческой. Поэтому и время, будучи «делом рук» Божьих, обрело психологическую составляющую. Настоящее есть ничто, если не переживается душой; прошлое — это памятный образ души, а будущее существует только в форме наших духовных ожиданий. Но обычное время преходяще и по сути своей бессмысленно, оно исчезает, когда душа воссоединяется с Богом.

Все системы, отмерявшие время песком, водой, горящим порохом подразумевали, что время по сути своей линейно и, в частности, в классической западной физике время изображается линией с тремя параметрами евклидова пространства, применимых к любым событиям. Альберт Эйнштейн пересмотрел этот взгляд, заявив, что временные обозначения с точки зрения наблюдателя всегда будут относительными.

Только из-за того, что скорость света столь велика — 186 000 миль в секунду, мы можем не учитывать этот фактор в практической макрофизической реальности; однако, как только наблюдатель также начинает двигаться с высокой скоростью, временной интервал между самим событием и его непосредственным наблюдением создает проблему установления последовательности событий. Например, два события, которые одному человеку кажутся произошедшими одновременно, другие посчитают разделенными, пусть даже секундами. В физике высоких энергий, где мы имеем дело со взаимоотношениями между атомными частицами, которые движутся практически со скоростью света, время полностью относительно. Вообще можно сказать, что идея времени-пространства как некой координирующей и объективной системы значительно утеряла свою ценность и находится под вопросом. Ее можно использовать не более чем как инструмент, служащий наблюдателю для описания реальности.

Далее Эйнштейн показал, что требование признать законы природы действующими одинаково во всех системах координат, то есть для любого наблюдателя в любом положении, может быть удовлетворено в описании электромагнитного феномена, только если все временные и пространственные особенности признать относительными. Каждое изменение системы координат влечет за собой смешение времени и пространства математически определенным способом.

Таким образом, ясно, что время и пространство неразрывно связаны и образуют четырехмерный континуум, названный блок-вселенной Минковски-Эйнштейна. Фритьоф Капра цитирует Сутру Аватамсака буддийской махаяны, где утверждается, что в состоянии просветленного растворения граница между разумом и телом, субъектом и объектом исчезает, обнаруживая тесную связь одного объекта с другим, связь не только пространственную, но и временную: «Чистый опыт показывает нам, что нет пространства без времени и нет времени без пространства, так как они взаимопроникающи». Эйнштейн своей теорией относительности сделал значительный шаг вперед, сам, возможно, не осознавая связи ее с древним понятием о времени как потоке внутренних и внешних событий, облаченным теперь в сухой язык формул.

Любопытным совпадением выглядит тот факт, что одновременно с тем, как физики открыли относительность времени, Юнг пришел к тому же выводу, исследуя человеческое бессознательное. Он убедительно показал, что в сновидениях время теряет свою непреложность и понятия «до» и «после» лишаются всякого смысла. Если же мы продвинемся еще глубже, на уровень архетипов, время, возможно, исчезнет вообще. Человек всегда догадывался об этом факте, иллюстрируя его многочисленными историями о том, как некто попадает к феям, в рай, в царство смерти или к каким-нибудь гномам либо иным чудесным существам; возвращаясь затем в свой мир, человек думает, что провел там всего пару часов или ночь, но обнаруживает, что все его современники мертвы, деревня давно истлела, и слышит лишь расплывчатые россказни о единственном выжившем, который исчез сотни лет назад. Всякий раз, затрагивая глубокий, архетипический уровень психики, мы чувствуем, будто сталкиваемся с бесконечностью.

Самое, на мой взгляд, впечатляющее приложение эйнштейновского концепта времени-пространства обнаруживается в астрофизике, так как астрономы и астрофизики работают со столь огромными расстояниями, что даже свету требуется некоторое время, чтобы преодолеть путь от наблюдаемого объекта к наблюдателю. Именно поэтому астроном никогда не видит объект таким, какой он есть сейчас, а только таким, каким он был раньше. Даже с нашими новейшими телескопами мы можем наблюдать за галактиками, исчезнувшими на самом деле миллионы лет назад. Мы наблюдаем за звездами, звездными скоплениями на всех стадиях их развития, но, так сказать, в прошлом.

То же самое относится и к силе притяжения. Поскольку галактики и звезды обладают колоссальной массой, искривление времени-пространства приобретает здесь очень важное значение, проявляя себя в так называемом гравитационном коллапсе массивных тел — тем, что происходит в черных дырах. Благодаря взаимному притяжению собственных частиц, которое увеличивается по мере того, как расстояние между частицами сокращается, звезда обретает все большую плотность и время-пространство все более искривляются, и в итоге даже свету не удается вырваться оттуда. Вокруг звезды формируется «горизонт событий», непроницаемый для наблюдения и любых сигналов — таким образом, звезда оказывается отстоящей от нас во времени.

Мне кажется, что нечто подобное мы испытываем, переживая опыт смерти. Когда 6 июня 1961 года Юнг умер, моей пациентке, которая не была с ним знакома, приснился сон: Она на поляне в солнечный день, вокруг много людей и среди них сам Юнг, он одет в странный костюм: спереди зеленый, а сзади черный. Еще там была черная стена с вырезанной дырой, точно по контурам фигуры Юнга. Он ступил в эту дыру и исчез, осталась только черная стена, однако пациентка знала, что он по-прежнему среди них, хотя и невидим. Она взглянула на себя и увидела, что одета в точно такое же черно-зеленое платье. Умирая, мы можем лишь ступить за «горизонт событий» живых людей, продолжая свое существование в ином, недоступном человеческому глазу состоянии».

Мария Луиза фон Франц — Психэ и Материя

Похожие материалы